Поэтому плакаты на главпочтамте расхваливали совершенно однотипный товаркандидатов в губернаторы. Трое кандидатов были старые и мордастые, один- лет сорока. У сорокалетнего были припухшие порочные глаза и нос пятачком, он прижимал руку к большому нательному кресту и улыбался, как фарфоровый кот. Надпись под плакатом призывала голосовать за Михаила Никишина. Черяга почему-то отметил этот плакат и эту фамилию, — наверное, потому, что десять лет назад директора производственного объединения «Чернореченскуголь» тоже звали Никитиным.

Плакаты были старые, выборы прошли шесть месяцев назад, и кто-то содрал большую часть никишинских плакатов. Улыбка Никишина осталась- она была намертво приклеена к старой облезлой штукатурке.

Денис зашел на почту, набрал код областного центра и номер, записанный на обложке записной книжки Вадика: 87-92-74. «Неправильно набран номер», пожаловался автомат.

Денис повторил попытку, набрав код Ахтарска. Телефон взяли немедленно, и приятный девичий голос произнес:

— Приемная Извольского. Слушаю.

Денис повесил трубку и вышел из кабинки.

Спустя два часа Денис Черяга остановил машину у железнодорожной станции «Чернореченск».

Станция была маленькая, одноэтажная, с загаженным перроном и туалетом типа «сортир», пристроенным к торцу. Пути были оголены и брошены, и разбитые посреди них палатки напоминали городок археологов, раскапывающих остатки древней цивилизации, погибшей вследствие каких-то невиданных катаклизмов. Во всю сторону полотна тянулся лозунг: «Ельцин, мы тебя поставили, мы тебя и снимем!» Чуть подальше густел митинг, и грузный человек поносил в матюгальник правительство.