15/II. Сегодня был на собрании своего "отдела" в ИМЛИ, как ухудшилось за 20 лет, когда были мы тогда в академических институтах! Серо, скучно, прикровенно. Но понял, что там я некоторое время удержусь, ибо нужен, а это совсем недурно. Что случится в стране даже в бытовом смысле - страшно даже предполагать.

В "Патриоте" идет сборник с моим предисловием120, о нем трудно было когда-то даже мечтать: дневник Николая II, воспом[инания] Деникина, Краснова, Врангеля... Нет, я не могу уже быть на оперативной работе, должен бы стать советником, это высшая специальность, но не приглашают. Что ж, есть договоры на Корнилова и Махно, о чем тоже немыслимо было когда-то мечтать...

Слушал и смотрел куски заседаний В[ерховного] Совета - противно, балаган.

16/II. Получил письмо Колесникова (пред[седатель] совета по делам религии России - неплохой вроде бы русский мужик, б[ывший] секретарь из Новосибирского обкома121), оно на имя Захарова122, где порицается Волгоградское отделение фонда за открытие певческой школы, где батюшка учит религиозному пению. Дело длилось с осени, я осторожно защищал, даже ездил в ихнюю контору с подарочками (кстати: на особняке ни вывески, ничего, только ряд черных "Волг", но зав. юридич[еским] отделом, ук[оторо]го я был, посетовал, что верующие уже знают их адрес - они недавно переехали). Так вот Колесников требует, чтобы мы запретили школу, ссылается на закон ВЦИК от 29 года и повтор его в 75-м, жуть123. В Москве чуть ли не в каждой школе священники начинают воскресные чтения, но тут им попалось и... Захаров расписал в два адреса - нам и предс[тавителю] Волгограда, где революция. О чем думают, скоты?! Решил: отвечу резко с угрозой в печати, мне, слава Богу, не надо делать карьеру.