4/III. Вчера был на молебне у памятника Плевны, был Ювеналий165 и Колесников, шеф К[омите]та по религии России, ск[оторы]м у нас спор о Волгограде (мы друг друга "не узнали"). Вел Володин, были все наши (Лыкошин и К°), мне пришлось выступать, удалось хорошо, хоть и никак не предполагал. Вечером по моск[овской] программе теле передали, но ни Фонд не помянули, ни меня не показали.
Монастырский (он осведомлен!): обратил внимание (видимо, не он один), что моей подписи под "манифестом" нет, а также Астафьева, Белова, Бондарева и Любомудрова; шумел, что в "манифесте" истерия и прочее подобное, осуждал (верно, многие осудят). Интересно сплетничал о Губенко166: детдомовец из Одессы, полтинник167, жена - Болотова168 (тоже), воспитывался с молодости у супруги Любимова169 Цили Абрамовны (Целиковской170), весь там, хоть и способный; в дом к Ростроповичу171 он был приглашен в очень узком кругу: В. Васильев172 + Максимова173, Спиваков174. О Солженицыне в "Союзе" № 9 (прилож[ение] к "Известиям", отозвался почтительно, но, по сути, кисло)175.
Сегодня выборы, увидел либо полное равнодушие (голосуют за случайного), либо явный настрой в ту сторону: понятно - там прогресс.
В № 2 "М[олодой] Г[вардии]" вышла статья Любомудрова, весьма сложное впечатление, похоже это на "манифест", хотя он не стал на их стезю176: он ссылался на статью Кожинова в "М[осковском] Л[итераторе]", где помянул мое имя как запрещенное понятно кем в "Совписе"; там же есть некоторые грубости по евр[ейскому] вопросу. Сказал ему, что жестокосерд; смутился, но его легко понять - озлоблен, затравлен, его изгнали из Лен[инградского] ин[ститу]та за безделье - самого делового и способного работника.