Принял я твердое решение об уходе от оперативной работы, никаких колебаний нет. И грустно: огромный мой опыт, выдержка, неслыханный послужной список, знание-понимание и прочее - все это сегодня не нужно. Империя развалилась, такова судьба, кому нужен опыт имперского генерала на послевоенной барахолке? Обидно. По-видимому, я неверно перешел из "Нового мира" в "Молодую гвардию", уж меня бы сейчас... Но не жалею ничуть, ибодействовал от души, да и как славно погуляли! Хотя, действительно, западник Шейнис оказался политически прав, вот он в Парламенте России, а я - заслуженный русский патриот... ухожу в отставку.

Встретил Куняева, осторожно осудил резкость тона "Манифеста", ответ был недвусмыслен и резок: "Ты ничего не понимаешь, это обращение к народу". - "Но вы обращались к П[олит]Б[юро], а оно уже не собирается". - "Все равно, поняли правильно. "Л[итературная] Р[оссия]" получает мешки писем". - "Но Алла Пугачева после каждого концерта по теле получает больше". - "Это совсем другое дело, а мы пробудили Россию". - "А зачем тут "борьба с сионизмом", ведь это..." - "Пусть они пугаются! И вообще, не надо нашим интеллигентам (это обо мне) копаться в формулировках, надо наступать", далее он слушать меня вообще не стал, начал митинговую речь, которую я вежливо закруглил. Единственное полезное - статья Агурского идет у них в № 6. Сегодня же позвонил А[рье] Левину, очень заинтересовался, я попросил передать Агурскому, чтобы мне позвонил, обещал; еще я сказал, что Рашу передано и звонил тот, но неудачно; он сказал о своей пасхе в субботу, "а когда ваша Пасха?" - через неделю после вашей". Тут мы поздравились, больше он ничего не предложил. Да, еще: Куняев сказал, что Палиевский осуждает его за печатание Агурского... Над ним молодые ребята смеются, сошел с ума от большевизма.

Вчера по Лен[инградскому] теле длинная, до 2-х ночи, передача Гдляна и Иванова, прямо против Пятнистого, даже сказано, что взятки брал в Ставрополе, но проверить мы пока не можем231.