Словно догадавшись, что с ней происходит, Энди заметил полицейскому:

– Естественно она дала больной лекарство, которое я прописал. Тут нет ничего особенного.

Уходя, Миллер вежливо простился с Рут, но судя по его виду, намерен был задать ей еще немало вопросов.

Проводив его, Энди вернулся в гостиную.

– Ты молодец, Рут. Прекрасно держалась. Ты что-то вспомнила, я понял по лицу.

– Я вспомнила про лекарство, которое дала Кристел. Готовила его Джил, а Кристел сказала, что оно горчит. И даже решила, что вы его сменили. Потом все-таки выпила. Я стояла рядом и видела.

Всплывшая в памяти картина явно угнетала молодую женщину. Она не могла смириться с мыслью о том, что дала пациентке убившее ее снадобье.

Лицо Энди посерело, он как-то сразу состарился.

– Джил приготовила лекарство перед тем, как уйти?

– Да.

Энди воскликнул:

– Но яд в него мог подложить кто угодно! Стакан стоял на столике у всех на виду. Кто тогда был в доме? Но впрочем, хватит. Не нужно торопить события. Надеюсь, вскрытие ничего не обнаружит. Прошел уже год!

– Мышьяк все равно обнаружат. Но ведь его симптомов не было!

– Выявить можно любой органический яд: морфий, опиум, люминал. А именно в таких случаях характерна кома. Разве я мог такое подумать? К тому же там был Брюль...

Рут вспомнила, что Брюль не отходил от постели Кристел, проверял пульс, заглядывал в глаза.

Видимо, Энди подумал о том же, раз неожиданно спросил:

– Зрачки у нее были расширены?

Рут покачала головой.

– Я такого не помню. К тому же Брюль отправил меня к Мэгги, у которой началась истерика. И мы со Стивеном долго приводили ее в чувство. Потом Гросс по просьбе Брюля звонил в похоронное бюро. К тому времени вы уже пришли, Энди, и должны все помнить. Вы уже уходите?

– Попытаюсь разыскать Брюля. Если заявится полиция, ни на какие вопрос не отвечайте.

Он ушел. Только теперь Рут догадалась, что он знал, где все это время находился Брюль.