– Возможно, ничего не обнаружат. И заключение экспертам сделать не так просто. Прошло довольно много времени. Нам нужно жить, как жили прежде.

– Энди считает, что ее убили.

– Знаю.

– Ты тоже так думаешь?

– Говорю же, не знаю. Когда Кристел умерла, я думал о самоубийстве, но потом прогнал эту мысль. Ты же помнишь, как неожиданно все случилось?

– Но кто же мог ее убить?

– Не знаю и вообще пока я в это не верю. Вряд ли полиция сумеет то-то доказать.

– А кто же автор писем? Ведь он знает правду и хочет, чтобы она стала известна всем.

– Да нет, скорее он пытается нам навредить. Я сделаю все, чтобы его найти.

Лицо его стало мрачным и замкнутым. Рут вспомнила, как обмирали сестры, когда на лице Брюля появлялось подобное выражение, но продолжала:

– Так что же нам делать?

– Ничего. Пока ничего. – И явно собираясь сменить тему, он спросил: – Ты была в опере?

– Совсем недолго. Когда мне Энди рассказал, я не могла там оставаться. Там я видела Элис. Потом мы ушли, зашли с Энди в аптеку. Потом я видела, как Элис садилась в машину...

– Ладно, Рут, пора спать...

– Но...

Он явно недоволен был ее несговорчивостью.

– Мне Энди говорил, что ты воспользуешься своими связями...

– Сделаю все, что смогу. Завтра посоветуюсь с Гаем. Не переживай. Я сделаю все, чтобы оградить тебя от полиции. У них нет никаких доказательств.

– Но если ее в самом деле убили? Тогда придется им сказать...

– Зачем?

– Им нужно знать правду.

– Пусть Кристел умерла, но мы-то живы. Зачем губить себя? Ты не знаешь, что такое расследование убийства. Пошли спать, милая.

Ласково погладив ее щеку, он добавил:

– Ты еще так молода...Сколько тебе лет, Рут? Двадцать пять?

– Уже двадцать шесть.

– А мне почти сорок. Я много учился, прошел трудную школу, зато научился сдерживать свои чувства.

Рут хотела что-то сказать, но холодный взгляд Брюля ее остановил.