Липа стояла в коридоре в обнимку с енотом.

— Тетя Липочка, принесите ведро, умоляю! Оно на кухне, под моим столом!

— А где у нас кухня?

Татьяна молча простерла руку к стене. Липа подняла глаза и уперлась взглядом в указатель с большой синей стрелой, под которой было жирно выведено: «Кухня».

Не квартира, а Критский лабиринт, — сообщила она еноту.

Совсем недалеко от места описываемых нами событий, в запущенном, а потому тенистом и уютном парке произошла необычная встреча. Столкнулись в уединенной аллее два примечательных человека, на которых уже все глаза проглядели несколько бабушек, пасущих своих внуков под сенью цветущих каштанов.

Первый был высокий, седой, одноглазый господин со старомодной черной повязкой, похожий на адмирала Нельсона, которому чудом удалось пережить Трафальгарскую битву. Мундир так и просился на его широкие плечи и стройную спину; досужие наблюдатели вряд ли заметили, что рукава белоснежной рубашки были застегнуты на бриллиантовые запонки в несколько карат. А редкие знакомые Аркадия Аполлинариевича, каковых, увы, не оказалось сию минуту в аллее, непременно обратили бы внимание, что господин опирался на элегантную трость с хорошо известным им набалдашником — в виде летящей птицы.

Второй оказалась цыганка, так потрясшая официантов кафе «Симпомпончик». Та самая, в юбке цвета луковой шелухи, золотых украшениях, белозубая и черноволосая.

Они столкнулись внезапно и отшатнулись друг от друга, будто каждый увидел страшный призрак из собственного прошлого. Впрочем, оба призраков боялись мало, а потому двинулись навстречу друг другу, не опуская глаз, не отводя взгляда и даже не пытаясь сделать вид, что не заметили своего визави.

«Самое интересное в нашей жизни, — сказал как-то Салман Рушди, — всегда происходит в наше отсутствие».

Чьей-то чужой жизни напрямую касается эта встреча, но человек, для которого она является судьбоносной, о ней не знает, да и, вероятно, не узнает никогда.