А что жилища для «плутоновцев» строятся странные — так это их личная проблема. Тот объект, проект которого попал в руки Иры Лубенченко — вообще задуман как персональная резиденция руководителя фирмы с семьей. Какое, собственно, журналистам дело до его представлений о зодчестве? Хочет богатый человек построить себе з(мок — пусть строит, какие проблемы?

И руководители разного ранга уже устали намекать Ире Лубенченко и редактору газеты «Молодой Петербург» Вере Поповой на то, что излишнее здание рождает большую скорбь. Впрочем, на хороших журналистов такие намеки действуют, как красная тряпка на быка.

До последнего времени странная стройка на территории «Бригантины» интересовала Иру Лубенченко во вторую очередь. Первоочередной задачей было разоблачение проходимцев, превративших в публичный дом пионерлагерь «Факел». Но этот кусок оказался Ире не по зубам. Редактор зарубила уже готовый материал после телефонного звонка, о содержании которого она предпочитала не распространяться. И другие издания его тоже не взяли.

Зная, что у Веры Петровны двое детей, Ира могла представить себе суть этого таинственного разговора. И не осуждала своего редактора.

Недавно Попова вслед за чиновниками из областной Администрации и управления внутренних дел намекнула Ирине, что пора бы уже бросить эту затею с расследованием судьбы пионерлагерей, переставших служить детям, — поскольку это становится слишком опасным.

Но Ира все-таки поехала фотографировать забор с колючей проволокой вокруг «Бригантины». Коля Чердаков — фотограф от Бога и рыцарь без страха и упрека, отправился вместе с нею.

Машину — редакционный «Москвич» — вела сама Ирина. Чердаков прав не имел и вообще боялся близко подходить к любой технике, за исключением фотооборудования и компьютеров. Впрочем, компьютеры он освоил только на программном уровне и понятия не имел о том, что происходит у них внутри.