Наступила продолжительная пауза. Затем Феннел, сидевший ближе всех к Шейлику, спросил:

- То есть украсть его?

Брезгливо посмотрев на медвежатника, толстяк ответил:

- Если вам так больше нравится, то да. Я уже сказал, что никаких сложностей с полицией иметь не придется. Этот коллекционер сам похитил этот перстень у моего клиента. А вы его отберете. Жаловаться полиции он не посмеет.

Уронив на роскошный персидский ковер пепел сигареты, Феннел поинтересовался:

- Какую ценность представляет собой перстенек?

- Это вас не касается. Разумеется, ценность он имеет, но для весьма ограниченного круга лиц. - Помолчав, толстяк продолжал:

- Я сообщу вам кое-какие детали относительно типа, у которого в данный момент находится это ювелирное изделие. Он невероятно богат. У него неистребимая страсть к предметам искусства, и он готов прибрать к своим рукам самые лучшие из них. Он совершенно лишен принципов морали. На него работает целая сеть экспертов. Они успели похитить множество сокровищ из крупнейших музеев мира и даже из Ватикана, чтобы сделать из них экспонаты его собственного музея, несомненно самого замечательного в мире.

Решив, что и ему пора принять участие в конференции искусствоведов, Гарри спросил:

- А где он находится, этот музей?

- На границе Безутоленда и Натала... Где-то в Драконовых горах.

- Уж не о Максе ли Каленберге идет речь? - подавшись всем корпусом вперед, полюбопытствовал Кеннеди Джонс.

Помолчав, Шейлик стряхнул с сигары пепел.

- А что, вы его знаете?

- Кто же из тех, кому приходилось бывать в Южной Африке, его не знает?

- Может быть, вы расскажете этим двум джентльменам, что вам о нем известно?