Отодвинув в сторону груду серебра, Феннел поднял небольшой сверток десятифунтовых купюр. На лежащую без сознания женщину он даже не взглянул. Сунув деньги в карман брюк, поднял кистень и вышел на палубу. Тридцать дней, проведенные с Мими, для него представляли собой лишь метки, написанные мелом на доске, которые он успел стереть.

Дождь превратился в ливень, в лицо хлестал холодный ветер. В течение нескольких секунд Феннел смотрел на набережную, чтобы глаза привыкли к темноте. Ничего подозрительного он не заметил. Решив, что стоит рискнуть, побежал по сходням, переброшенным с баржи на берег. Оказавшись в тени, снова остановился. Ничего такого, что могло бы его встревожить, Феннел не услышал. Сжимая в руке кистень и держась в тени парапетов, он, мягко ступая по плитам, направился к находившейся поодаль каменной лестнице, которая вела наверх.

Если Джейси опоздает, ему крышка. Его непрошеным гостям нужно будет остановить кровотечение: человек, получивший ранение в шею, может истечь кровью, как недорезанный поросенок. После этого они позвонят Морони и скажут, что у них ничего не вышло. Тот сразу же отправит четверых или пятерых, чтобы закончить дело. У него полчаса, но не больше того.

Теперь беспокоиться нечего. Добравшись до затемненного кабачка "Корона", он увидел, как к нему на потрепанном "моррисе" подъехал Джейси. Перебежав дорогу, Феннел открыл дверцу машины и сел.

- Поехали к тебе домой, Джейси.

- Погоди, - возразил Джейси. Свет уличного фонаря падал на его истасканное, крысиное лицо. - Ты чего?

- Я сказал: к тебе домой! - стиснув тощую кисть старика, рявкнул Феннел.

При виде искаженного злобой, чуть ли не бешеного лица дружка Джейси что-то буркнул и, врубив передачу, тронулся с места.

Десять минут спустя оба оказались в тесной, бедно обставленной комнатушке, освещенной покрытой пылью лампой без абажура, свешивавшейся с грязного, закопченного потолка.