Перед домом, построенном в центре огромной лужайки, скорее даже луга, веселыми пятнами выделялись тенты. Под одним из них кто-то в белом пиджаке тряс шейкер. Перед этим тентом толкались, преимущественно, мужички, все как на подбор похожие друг на друга – отяжелевшие от чрезмерной сытости и немеренного потребления спиртного. Немного в стороне, на шезлонгах обосновались дамы. Впрочем, многие из них тоже не упускали возможности накачаться бесплатной выпивкой.

В стороне от дома, за высокими и довольно густыми кустами сирени, время от времени ревели моторы. Вероятно там была площадка для машин. Чуть дальше, в той же стороне, между высоких сосен виднелись другие подобные дома. Но они стояли настолько далеко, что не вызывали раздражения, и казались просто частью леса. Все было очень дорого и похоже на представление русского о нерусской жизни.

С другой стороны участка все было тихо и довольно-таки уныло. Если нужно остаться незамеченным, то подходить следует оттуда, решил Стерх. Хотя почему так подумал, он не сумел бы объяснить даже на суде.

Неожиданно зазвучала музыка, откуда-то вышли шесть музыкантов, которые старались не сбиться с ритма на ходу. Почему-то они не захотели сначала обосноваться на небольшом возвышении в углу лужайки, а лишь потом начинать играть. Вероятно, так было в контракте. Веселье стало набирать обороты. Солнце опускалось за деревья. Стерх подошел к мужчинам, расположившимся перед барменом.

Оказалось, что выпивку теперь разносили две девушки, выглядевшие совершенно невероятно в кокошниках и платьях старинного покроя. Одна из девушек была чуть ли не со Стерха ростом и рассматривала всех злым, неулыбчивым взглядом. А вот вторая была мягкая, и очень приятно, по-домашнему улыбчивая. Стерх сразу почувствовал, что с ней хорошо сидеть рядом, даже не разговаривать, а просто ощущать эту готовность к доброте и участию. Такая девушка способна была залечивать любые раны, особенно душевшые.