О прошлое память избилась до боли

И в желтых откосах течет Рубикон,

В сражении вновь Бородинское поле.

Уймитесь, уймитесь, века миражей,

Гривастых коней расседлать бы скорее,

Булатные жала диррахских ножей

С разгонки вбиваются в ребра Помпея.

Пахнуло зарей над порушенной ранью,

Стальное копыто - под льдистой водицей

А воздух пропитан гноящейся раной,

И звезды набухли сосками волчицы.

Не спится, не спится жемчужной волне,

Ежам златобрюхим не спится в берлоге,

И мается мозг в электрическом шоке,

И море вздыхает зеленым приливом.

Березовых ветров томительный звон

К душе прикоснулся прохладной улиткой,

И чья-то забытая тень у калитки,

И прошлого розовый мчит фаэтон.

Глаза времени

У тополей кружится голова

Над пропастью весенней прошумели,

И купола церквей отголубели,

И в прах рассыпались избитые слова.

Что нам осталось, звездная купель?

Где от июля тень произрастает,

И где вообще все в мире исчезает,

В какую хищную проваливается щель?

В чем назначенье лунных вечеров,

В чем смысл сужений гибельных аорты?

Глаза времен - златые луидоры,

Не примирят нас с прихотью отцов.

У тополей кружится голова

Над пропастью весенней прошумели,

Аллюром гордым мчится татарва,

Во тьму веков несется очумело...

* * *

Ах, небо осени печальной,

как ты волнуешь в жилах кровь,

уж не из юности ль примчалась

моя забытая любовь?

Иду по Лиедагас, Музейной...

И словно в храм вошел златой,

и что-то в мареве осеннем

звенит, поет над головой.

То береста органом чудным,

в янтарной легкости берез,

в несмелом прочерке ажурном

взывает к прошлому до слез.

И в увяданье, в тихом сне,