- Наталья Петровна, у меня четверо: из шестой, восьмой и девятой. Как только в двухместной освободится койка, переведите туда немедленно Зимина, он в чуланчике, очень тяжелый...

Перед самым уходом он еще раз заглянул к Зимину. Тот лежал под капельницей. Почти ничего в его состоянии не изменилось, разве что чуть спокойней дышал, и несколько упало давление. Костюкович вернулся в ординаторскую, она была уже пуста, врачи отправились на обход. Он снял халат, открыл кейс, чтоб положить стетоскоп, тонометр и молоточек, когда вошел офицер милиции.

- Разрешите?

- Входите, - Костюкович поднял на него глаза.

- Старший лейтенант Рудько, - офицер козырнул. - Вы доктор Костюкович?

- Да. А в чем дело?

- Я следователь ГАИ. Ночью вы приняли Зимина Юрия Павловича?

- Принял. Утром.

- Мне нужно его допросить. Хотя бы кратко.

- Не получится. Он в тяжелом состоянии, без сознания... А по какому поводу?

- В двенадцати километрах от места, где наши сотрудники нашли Зимина в машине, произошла автокатастрофа. Погибло двое. Зимин мог быть свидетелем чего-нибудь такого, он проезжал этот участок дороги.

- Он был не один. Вы поищите приятеля, Владимира Покатило, он недавно ушел отсюда.

- А когда можно будет с Зиминым поговорить? Он скоро придет в себя?

"Милый ты мой, если за сутки он не выйдет из комы, боюсь, тебе уже никогда с ним не поговорить", - подумал Костюкович и сказал:

- На этот вопрос затрудняюсь ответить. Он в очень тяжелом состоянии. Случился удар, - употребил он старинное бытовое обозначение того, что произошло с Зиминым, полагая, что так будет понятней собеседнику.

- Удара там не было, - понял по-своему следователь. - Как-то им удалось погасить скорость, они почти сползли в кювет, чуть-чуть крыло примяли. Там и ударяться было не обо что...