Санитар уже переодевался, собираясь домой.

- Сами поставить сможете, доктор? - спросил он, достав из портфеля черную пластмассовую ручку.

- Смогу. Спасибо... Много сегодня было?

- Четыре вскрытия. Это по понедельникам у нас завал, а сегодня терпимо...

Костюкович знал, что патологоанатомическое отделение их больницы в сущности - городская прозектура, куда свозят умерших почти из всех больниц. После суббот и воскресений вскрытий особенно много...

Костюкович вернулся в ординаторскую. Врач, которого он сменял, пил перед уходом кофе.

- Как дела? - спросил Костюкович.

- Три свежих инсульта. Два мужика и женщина.

- Куда положил? - поинтересовался Костюкович, помня, что в его палатах мест не было.

- Мужиков к себе, а женщину в первую неврологию, у нас все женские забиты.

Когда коллега ушел, Костюкович выложил из кейса пакет с едой, стетоскоп и тонометр, сунул молоточек в карман халата и мысленно попросил Бога, чтоб ночь прошла спокойно, никто не умер. Ночное дежурство - самое удобное время, чтобы привести в порядок истории болезней, тем более сегодня четверг, канун выписок, а у него завтра выписывалось четверо постинсультных.

Заперев ординаторскую, он отправился на вечерний обход.

Больница их - гигант на тысячу коек. Девятиэтажные корпуса соединялись застекленными переходами. И называлась она "Городская клиническая больница скорой помощи", куда везли круглосуточно. Этот пронизанный пассажирскими и грузовыми лифтами комбинат жизни и смерти находился на высоком плато, фасадом корпуса были обращены к раскинувшемуся внизу городу...