- Он родня тебе?

- Нет. Я врач команды, - Туровский протянул ему визитную карточку.

- У него инсульт.

- Да ты что?.. Тяжелый?

- Хуже не бывает.

- Господи, как же так?

- Он что, действительно хороший пловец?

- Наша надежда, скоро чемпионат Европы. Может поднимемся, поговоришь с его матерью?

- Успокаивать нечем, - Костюкович пожал плечами, они двинулись к лифту.

Пока поднимались, Туровский успел сказать:

- Она Юру одна растила, отец бросил их давно, работает уборщицей в детской спортивной школе...

В коридоре напротив ординаторской их ждала невысокая худощавая женщина, она комкала маленький носовой платок. Костюкович заметил, что кисти у нее крупные, пальцы почти мужские с несколько деформированными суставами. Она подняла на Костюковича ожидающие, измученные страхом и неведением глаза.

- Юра в тяжелом состоянии, не буду скрывать. Делаем все возможное, произнес он сотни раз говоренную фразу. - У него инсульт.

- А... к нему можно? - тихо спросила она. - Я бы подежурила, сколько надо, подала бы попить или еще чего, если захотел бы...

- Пожалуй, нужно, хотя сейчас он едва ли сможет с вами разговаривать.

- С чего же такое случилось, доктор? - беспомощно спросила она. - Юра был такой сильный... Господи, за что же так!..

- Случается, - сказал Костюкович, разводя руками. А что еще он мог сказать?

- Вы уж постарайтесь, доктор, - тихо попросила она, - если что нужно, я все продам... - может там лекарства какие заграничные, - она глянула на Туровского, затем сказала Костюковичу. - И вас не обижу... Юрочка ведь один у меня... Я сейчас съезжу домой, кое-что возьму и вернусь... я быстро.

Они спустились в холл.

- Вы идите в машину, я задержусь с Марком Григорьевичем на минутку, сказал ей Туровский.

Когда она ушла, он спросил Костюковича: