– Вот с Кудриловыми… – Надя указала на следующий участок.

– А еще с кем?

Надя растерянно огляделась вокруг:

– Да ни с кем, наверное.

Заборы! Что с ними поделаешь?!

Дом у Нади был роскошный. Впервые моя уютная дачка показалась мне простой хибарой. Я быстро сообразила, кого имела в виду тетя Нюра, когда говорила о дамочке, скупавшей старину.

– Мне говорили, что ты стариной интересовалась и вещи покупала, – сказала я, рассматривая упоминавшийся тетей Нюрой сервант. – А еще мне говорили, что ты какой-то столик приобрела, замечательный. Покажи!

– Столика пока нет. – Надя смущенно пожала плечами. – Он у реставратора. Привезут через неделю.

Навстречу Наде выбежала девочка лет четырех: чумазое дитя с перепачканной клубникой мордашкой. В левой руке у нее была растерзанная Барби.

– Твоя? – спросила я. – Чего ж ты молчала?

– Нет, – вздохнула Надя, обнимая девочку. – Поздоровайся с тетей. Катя, это Верочка, дочка Карины. У меня родить не получается, – грустно закончила она.

Верочка выпалила невнятно: «Здравствуй» – и понеслась в кусты. Оттуда на нас затявкала крошечная собачка.

– Это Ундина, наша чихуахуа, – объяснила Надя.

Мне стало ее жаль: у Карины – дочка, у нее – собачка. Каждому – свое.

Мы прошли в дом.

– Карина такая прелесть! – восклицала Надя. – Что бы я без нее делала? Видела бы ты, в каком состоянии был тот столик! Весь исцарапанный, в выбоинах. Хорошо, хоть вышивка не пострадала: ее догадались стеклом прикрыть. Карина нашла реставратора, сама столик туда отвезла, сама обо всем договорилась.

– А как она реставратора выбрала? – поинтересовалась я.

– А ей тетя Майя посоветовала, – ответила Надя. – Помнишь такую?

Как не помнить! Это была наша учительница рисования. Женщина яркая и юморная.

– Она сюда часто приезжает. И еще другая бывает… Татьяна Романовна.

Я хорошо помнила всех троих. Они дружили еще в школе: Анна Федоровна – Надина мама, Майя Ивановна и Татьяна Романовна. Хотя, если честно, Аннушка с Романовной друг другу подходили – обе метрессы. А Майя Ивановна как-то не вписывалась. Слишком она была для этого трио… нормальная. Житейская. Без зауми. Да и предмет не вышел – рисование и черчение. Это ж не физика какая-нибудь! Или биология.