Его жена Агнес так и не смогла понять этого решения. Ведь они могли бы иметь добротный каменный дом, слуг, собственную конюшню и мясо на обед каждый день. Нет, она не могла простить Тому, что он упустил такую возможность. Ей просто не дано было постичь той притягательной силы, которая таилась в работе над строительством собора: решение сложнейших организационных задач, напряженная работа ума, правильные линии стен, красота, от которой захватывает дух, и великолепие законченного здания. Однажды он уже вкусил это, и теперь ничто иное его не могло удовлетворить.

Оторвавшись от работы. Том увидел Агнес. Она стояла на краю строительной площадки, держа в одной руке корзинку с едой, а в другой кувшин с пивом, который она подпирала бедром. Был полдень. Том приветливо посмотрел на жену. Она была далеко не красавица, но в ее лице чувствовалась какая-то сила; широкий лоб, большие карие глаза, прямой нос и волевой подбородок. Ее темные вьющиеся волосы были расчесаны на прямой пробор и завязаны сзади. Для Тома она была не просто жена, а задушевная подруга.

Агнес налила пива Тому и Альфреду. Так они и стояли, двое больших мужчин и крепкая женщина, стояли и пили из деревянных чашек пиво, когда из пшеничного поля вынырнула Марта, четвертый член семьи, семилетняя девочка, милая, как цветочек, правда, без одного лепестка, оттого что во рту у нее была щербина: два молочных зуба выпали, а новые еще не выросли. Она подбежала к Тому, поцеловала его в пыльную бороду и стала просить глоточек пива. Он обнял ее худенькое тельце и улыбнулся:

- Не пей слишком много, а то в канаву свалишься.