Один из них подошел к виселице помочиться. Другой взобрался вверх по ступенькам, схватил себя за горло и, изображая удушье, стал падать, корча отвратительные гримасы. Остальные затеяли вокруг него потасовку, на шум которой с лаем прибежали две собаки. Совсем маленький мальчонка принялся беспечно грызть яблоко, но другой, постарше, схватил его за нос и отобрал огрызок. Малыш дал выход своим чувствам, бросив в собаку острый камень, и она, визжа, убежала прочь. Поскольку больше делать было нечего, мальчишки уселись на церковной паперти в ожидании каких-нибудь происшествий.

Огоньки свечей, мерцавшие за ставнями окружавших площадь добротных деревянных и каменных домов преуспевающих ремесленников и купцов, указывали на то, что судомойки и подмастерья разводили огонь, грели воду и варили кашу. Небо посветлело. Вынырнув из своих домов, закутанные в плащи из грубой шерсти горожане, поеживаясь от холода, спешили к реке за водой.

Чуть позже появилась группа парней, шагавших с важным видом: конюхов, работников, подмастерьев. Пинками и подзатыльниками они прогнали мальчиков с церковной паперти, а затем, прислонившись к вырезанным в камне аркам, почесываясь и поплевывая, с видом знатоков завели разговор о том, как умирают повешенные. Если казненному повезет, сказал один из них, его шея переломится сразу же, как только он повиснет, - быстрая смерть и безболезненная, а уж коли не повезет, он будет болтаться, постепенно краснея и хватая воздух, словно рыба, вытащенная из воды, пока совсем не задохнется; а другой сказал, что повешенный может мучиться так долго, что за это время можно милю пройти; а третий добавил, что бывает и похуже, он один раз видел: пока повешенный умирал, его шея вытянулась на целый фут.

Старухи сбились в кучку на противоположной стороне площади, как можно дальше от молодых, которые, ей-ей, начнут выкрикивать всякие гадости в адрес своих бабок. Старушки... Они всегда просыпаются ни свет ни заря, хотя нет уже маленьких детей, за которыми надо приглядывать, и они первые вычищают очаг и разводят огонь. Их признанный вожак, могучая вдова Брюстер, присоединилась к ним, толкая впереди себя бочку с пивом так же легко, как ребенок катит обруч. И прежде чем она смогла вытащить затычку, вокруг нее образовалось кольцо страждущих с кувшинами и ведрами.