- Я в порядке, - ответил я. Много говорить было трудно, потому что губы совсем распухли.

- Больше закрывайся, - посоветовал Лони.

Я кивнул.

- И не обращай внимания на рожи в зале.

До этого я был слишком занят, чтобы обращать внимание на что-нибудь кроме Перельмана, но когда я вышел на шестой раунд, то вдруг услышал, как из зала мне орут: "Выходи и дерись с ним, Малыш!", и "Давай, Малыш, приступай к делу!", и "Чего ты еще ждешь, Малыш?" Ясное дело, они бесновались так все время.

Может, дело было в них, а может, мне просто захотелось показать Лони, что я в порядке и он может не волноваться за меня, - в любом случае, когда Перельман разозлил меня очередным правым, от которых я уже достаточно натерпелся, я забыл обо всем и пошел на него. Он ударил меня, но не настолько сильно, чтобы остановить, и хотя он и отразил большинство моих ударов, парочку хороших все же пропустил - это я вам говорю. И когда он все-таки завязал меня в клинч, я уже знал, что это у него вышло только потому, что он ловчее меня, но не сильнее.

- Чего это с тобой? - прорычал он мне в ухо. - Ты что, обалдел?

На ринге я болтать не люблю, поэтому только усмехнулся про себя и попытался освободить руку.

Когда я вернулся в угол, Лони встретил меня мрачно.

- Что с тобой? - спросил он. - Разве я не сказал тебе, чтобы ты боксировал?

Он был жутко бледным и совсем охрип.

- Все в порядке, - сказал я. - Я буду боксировать.

С той стороны, которой я не видел, стоял и ругался Дик Коэн. Вроде бы он ругал не кого-то или что-то, а просто орал во весь голос, пока Лони не велел ему заткнуться.

Я хотел спросить Лони, что мне предпринять против этого правого длинного, но для моего рта в том состоянии, в каком он был, это было слишком тяжелой работой, к тому же я им дышал, потому что нос отказал совсем. Поэтому я промолчал. Лони и Дик работали надо мной больше, чем в предыдущих перерывах. А перед ударом гонга Лони, уходя, похлопал меня по спине и шепнул: