Я обезумел от непреодолимого желания немедленно увидеть девочку и, едва не выломав дверь, побежал к выходу. Анна, дожидавшаяся меня в холле, ничего не поняла из моего путаного объяснения и побежала за мной следом, тщетно пытаясь предупредить меня об опасности. Когда мы сели в машину, со второго этажа коттеджа, где, помимо других, находилась и комната Валери, громыхнул выстрел. Пуля со смещенным центром тяжести разворотила мне спину и едва не задела сердце. Анна сумела довезти меня, еще живого, до небольшого боливийского поселка, откуда санитарным вертолетом меня доставили в ла-пасский госпиталь. Я потерял сознание сразу же, как получил ранение, и до сих пор не понимал, как удалось Анне прорваться через многочисленные посты охраны. Впрочем, она сама не могла толком объяснить это, утверждая, что на нашем пути не оказалось ни одного вооруженного человека.

Неизвестно мне до сих пор, кто стрелял – Валери или же кто-то из ее телохранителей, и в равной мере я могу предположить оба варианта: Валери умеет обращаться с оружием не хуже стрелка-профессионала…

Князев снова свистнул, на этот раз уже снизу. Увлекшись воспоминаниями, я не заметил, как взобрался выше его. Он постучал пальцем по голове, затем по стене, что означало: включи мозги и забей крюк. Он был прав, стоило позаботиться о своей безопасности.

Несколькими сильными ударами, до «малинового» звона, я вогнал стальной «лепесток» в тонкую щель, навесил карабин, пропустил через него веревку и завинтил муфту. Солнце жарило уже изо всех сил, и я на весу стащил с себя майку, бросил ее вниз, наблюдая, как она, судорожно трепеща короткими рукавами, будто пыталась взлететь, падала на можжевеловый куст, похожий на зеленого ежа. Стало немного легче: влажное от пота тело обласкал прохладный морской ветерок. Я поднял голову и посмотрел на Гришу. Из-под его кроссовок сыпался щебень. Прижавшись всем телом к скале, он медленно поднимался к козырьку. Князев страховал его, выбирая веревку.