Раз пустые, то ничего в них и нет. Ну, а если тебе выпадет увидеть в этих самых выразительных глазах то, что они тебя обманули? Тогда как? Не беспокойся. Ничего ты там не увидишь. Выразительные глаза выражают лишь то, что им выгодно, то, что им на пользу. А пустые глаза, они лишены этого. Не узнал же ты по глазам жены, что она нашла себе другого, не узнал, пока не при­шла та... Пустые глаза, выходит, лучше. Они хоть не лживые, про­сто никакие.

Да, но те, которые обращают на нее внимание, они так не рас­суждают, как я. Они не мучаются, не ищут смысла, отгадок на тер­зающие душу сомнения. Выразительные глаза красивы. Вот и все. Больше ничего. В них, считают они, богатая, сложная и тонкая иг­ра света. Да, да. У нее именно такие глаза. И это, говорят, имеет значение.

Но что руки, что глаза! У нее что-то еще есть, не менее суще­ственное, не менее главное. Ну, умная. Это само собой. Это тоже главное. Но не всякая умная — любимая. Не на всякую умную об­ращают внимание, не из-за всякой умной бросают детей. Хотя детей бросают и не только поэтому... Но все это не то. Не про это надо... Что же у Софьи? Ведь и меня что-то влекло к ней когда-то, да и сейчас... Ах, что это? Что это такое?»

Григорий пытался убедить себя, что он теряет самое незамени­мое, но сердце оставалось холодным. Его сердце не умело про­щать. ·

Озен Очирович Шайдарон вызвал секретаршу и сказал, чтобы «подыскали стол новому инженеру». Та повела Чимиту по коридору и сказала, что сегодня освободился стол в производственном отде­ле: уволилась инженер Трубина.

— Удивительный случай,—сказала секретарша. —Она разводит­ся с мужем, очень способным инженером. И выходит замуж. А у того двое детей. Не понимаю, как можно променять... Симпатичный, авторитетный, прилично зарабатывает, у него, знаете ли, каждый месяц премиальные. Не представляю, что еще нужно женщинам!

«Где-то я слышала эту фамилию,— подумала Чимита.— Где же? По какому случаю?»

— Вы пока сядете в производственном отделе. Это временно,— говорила секретарша.