Он сразу поверил этой женщине. Были причины — поверить. Да, да. Его жену словно подменили, ее стало не узнать. И то, что ее нельзя узнать, и то, что он тут услышал о ней,— все это не оставляло никаких сомнений.
Знобящая тяжесть окутывала тело. В мыслях все путалось и мешалось: «Как могло это случиться? Как? А могло бы быть иначе. И тогда не пришла бы эта женщина».
Да, кое в чем он виноват сам. Он сам кое-когда влиял на события так, что они невольно привели к разрыву. Он держался с женой слишком жестко, холодно, опираясь лишь на логику, которая казалась ему надежнее, чем чувства и эмоции.
Но разве он один виноват?
Ведь и Софья давно подводила себя и его к черте, за которой им уже невозможно оставаться вместе. Да, они не сразу подошли к той черте... Они пытались как-то все уладить. Долго и упорно пытались.
И вот Софья решила вернуть себе то, что было утрачено ею с ним, с Григорием, и не только вернуть утраченное, а и приобрести все то, без чего жизнь не назовешь жизнью.
Чимита приехала на вокзал взять вещи в камере хранения. Она шла по тротуару к стоянке такси. Навстречу ей бежала запыхавшаяся женщина. Спросила у нее, прошел ли «пекинский» на запад.
— На запад?—удивилась Чимита. Она сама вчера приехала этим «пекинским».— Может, вам на восток? На запад проходил вчера, а следующий пройдет только завтра. ·
— Как вчера?— оторопела женщина.— Вы, гражданка, что-то путаете. Извините...
Пока Чимита ждала такси, та женщина вернулась.
— Вы опоздали на поезд?— спросила ее Чимита.
Женщине было жарко, она распахнула полы коверкотового пальто и размахивала ими, как веером. ·