— Что?

— Это из-за Сары?

— Нет… нет, конечно нет.

Она поставила пакет на тумбочку:

— Я принесла вам виноград.

— А виски случайно не найдется?

— Виски вам сейчас нужно меньше всего.

В дверях возник Шон и пробормотал, скрываясь:

— Боже милостивый!

Энн Хендерсон наклонилась, поцеловала меня в щеку и прошептала:

— Не пейте. — И ушла.

Шон пошатываясь приблизился ко мне:

— Видать, ты кому-то здорово нагадил.

— Именно.

— Кто-нибудь вызвал полицию?

— Это и были полицейские.

— Брешешь.

— Я ботинки видел, гораздо ближе, чем мне хотелось бы. Они точно из полиции.

— Господи! — Он сел — выглядел он хуже, чем я себя чувствовал, — потом поставил на кровать большой пакет и объяснил: — Здесь то, что тебе может понадобиться.

— А выпить?

Я чувствовал себя так, будто я сумасшедший священник из «Отца Теда». Пошуровал в пакете:

шесть апельсинов

плитка шоколада

коробка печенья

дезодорант

пижама

четки.

Я вынул четки и спросил:

— Чего тебе наговорили про мое состояние?

Он сунул руку в карман и вытащил четвертинку виски.

— Да благословит тебя Господь! — сказал я.

Я отпил прямо из бутылки, почувствовал, как шевельнулся мой разбитый нос. Виски дошло до сердца и растеклось по саднящим ребрам.

— Крепко.

Шон кивнул и вроде задремал.

— Эй! — закричал я.

Он аж подскочил. Казался потерянным, нет, еще хуже, старым. Сказал:

— Жара… Господи… почему есть такие места, где жарко, как в печке?

Наверное, подействовали болеутоляющие уколы, но я был совсем без сил. Спросил:

— Где Саттон?

Шон отвернулся, и я насторожился:

— В чем дело? Давай выкладывай.