Новая мысль вдруг пришла в голову: если меня так плотно обложили, то, может быть, эти деньги - улика против кого-то? Тогда почему, скажите, я должен передавать такие деньги в руки следователя на пустынной улице, без свидетелей, без расписки? Может быть, всё это будет оформлено позже, но всё равно - несерьёзно. А если за мной увяжется кто-нибудь по дороге и в подходящем месте сделает этот... гоп-стоп? Как знать, может, родимый подъезд и сейчас находится под наблюдением. Конечно, следователь Серебренников ничего не знает об этом, потому и поступает так легкомысленно, но мне от этого не легче. С другой стороны, он же сам сказал, что считает дело серьёзным, и просил никому ничего не рассказывать...

В конце концов, я решил денег с собою не брать, а жене строго-настрого наказал в моё отсутствие не открывать посторонним дверь ни под каким предлогом. Сам же, выйдя из дому, начал, как заяц, петлять, ныряя за углы домов и подозрительно разглядывая идущих следом

прохожих. А так как на улице было довольно многолюдно, то вскоре я отвертел себе шею. Но никаких признаков наблюдения за своей особой так и не обнаружил.

Наконец время стало приближаться к назначенному часу, надо было торопиться к месту встречи.

Я шёл по Курчатова.

Впереди, метрах в ста, маячила одинокая мужская фигура. Неожиданно прямо перед моим носом из-за угла дома вынырнули две девушки. Сначала они шли быстро, потом переглянулись и замедлили шаг. Такой маневр показался мне странным, я тоже сбавил темп. Выглядели девицы, на мой взгляд, вульгарно: очень уж демонстративно раскачивали бёдрами. И, кроме того, они не сводили глаз с мужчины, шедшего впереди. Моё назойливое присутствие за спиной, как видно, раздражало их и они пытались пропустить меня вперёд. Но всё внимание их было сосредоточено на том, кто шёл впереди.