И тут мысли мои приняли новое направление: а связано ли то, что произошло вчера ночью, с тем, что случилось сегодня днём? Одной цепи это звенья или нет? Над этим стоит призадуматься. В самом деле, как можно решиться на убийство, да ещё днём, человека совершенно неизвестного, которого и в глаза-то убийца не видел? Даже профессиональные киллеры всегда имеют какую-то информацию о своих жертвах, обо мне же следователь Серебренников не знал ровным счётом ничего. В том числе не знал и моих физических параметров - что тоже немаловажно.

Ну, а если предположить, что эти события связаны друг с другом, тогда получается, что круг людей, принимавших в них участие, довольно широк. А это говорит о существовании большой преступной организации, действующей в районе. Выходит, следователь вешал мне лапшу на уши? В самом деле, посчитаем действующих лиц: сам Серебренников, двое мужчин на берегу, две девушки - это днём; ночью один из злодеев лез в дверь, другой - на балкон, и ещё кто-то руководил этим делом внизу; да утром парочка на карусели... Эге, сколько их! И это только те, о которых я знаю. Целая банда.

Однако что-то, увы, не нравилось мне в этой картине, построенной вроде бы на фактах. Всё, кажется, правильно, но так и подмывало самому себе возразить: так не бывает. Слишком уж лихо всё закручено, как в кино. И потому неправдоподобно. В чём дело?

Стоп, кажется, я понял: действительно, слишком много людей участвует в этой истории. А добыча? Не маловато ли на такую ораву? Вот в чём дело, и здесь логика совершенно железная: если преступнику поживиться нечем, он на преступление не пойдёт. Но тогда зачем мне устроили ловушку у реки?

Нет, это невыносимо, так можно сойти с ума. Хватит рассуждать, надо что-то делать, а не сидеть в кресле. Сами по себе ответы на эти вопросы не появятся. Преже всего, решил я, надо срочно избавиться от денег, не дожидаясь, когда за ними приедет Серебренников. Иначе я опять попаду в какой-нибудь переплёт. На улице сейчас пустынно, дует холодный пронизывающий ветер, вряд ли кто-нибудь караулит до сих пор мой подъезд, и я сумею улизнуть незаметно. А вечером следователь будет поставлен перед фактом, и пусть поступает, как хочет.