В той путаной и непрочной паутине, которую плела и латала наша доблестная телефонная служба, опять что-то оборвалось. Можно позвонить в милицию от соседей, но разговор примет наверняка деликатный характер. Я представил себе, как буду маяться и мычать в трубку что-то невнятное, а сосед, прикрывшись газетой, будет прислушиваться к моему мычанию. Нет, не пойду.

Значит, самому везти деньги в милицию? Тоже ничего хорошего. Пока я буду всё объяснять замороченному дежурному, потом пересказывать оперативнику, потом...А тем временем телефон может заработать, и я прозеваю звонок от жены. Нет, деньги подождут до завтрашнего утра. Тем более, что за окном уже темно. И, сунув пакет с деньгами на полку между книгами, я углубился в домашние дела. Лишь время от времени подходил к телефону и поднимал трубку.

Связь так и не заработала, зато в первом часу ночи появилась жена собственной персоной, весьма удивлённая тем, что никак не могла до меня дозвониться.

С изумлением и даже с испугом жена осмотрела деньги, снова разложенные мною на столе, после чего выслушала историю их появления. Вывод её был таков:

- Чтобы в моё отсутствие ни по каким оврагам ты больше не шлялся!

Дэзи, положив морду на лапы, задумчиво поглядывала на нас и, казалось, тоже осуждала моё легкомысленное поведение.

Спать мы легли поздно.

* * *

А в полчетвёртого раздался звонок в дверь. Было ещё темно. Я с трудом оторвал голову от подушки и прислушался: показалось или нет? В коридоре собака рычала на кого-то, значит, не показалось. Заплетающимися со сна ногами я вышел в коридор.

- Кто там?

- Откройте, пожалуйста, - попросил тихий и вежливый мужской голос. Неудобно через дверь разговаривать. Мне надо узнать кое-что, а больше не у кого, все спят.

- Сейчас, - ответил я, откашлявшись, и услышал из-за двери: