Сиване, к примеру, было двадцать три – двадцать четыре, если не двадцать пять. Да, Сивана... Пора кончать этот разговор и отправить девочку к папе-неудачнику.

– Послушайте, дорогая, – заговорил я ласково, – ведь вы обратились не по адресу. Это не мой профиль. Обычно я работаю по делам о насилии или шантаже, расследую убийства. Вмешиваться в нормальную деловую конкуренцию? Нет, спасибо, это не моя стихия.

– Это вовсе не нормальная конкуренция, – возразила она, широко раскрыв глаза. – Другие бизнесмены в скором времени выпрут папу из его "малины".

– Выпрут из "малины"?

Это выражение не вязалось со столь юным созданием.

– Они чудом не "ухлопали" его сегодня.

– "Ухлопали?" Они?

– Ну да, они сегодня попытались его застрелить.

У меня появилось такое странное ощущение, как если бы я сел в лужу. Мне было известно про сегодняшнее убийство, но...

– Они пытались застрелить его? – наконец переспросил я, – сегодня?

Она энергично закивала головой.

– Ну да!

Я почувствовал, как у меня по спине пробежал холодок. Как будто кто-то шутки ради налил мне за шиворот мартини.

– Дорогая, – спросил я вкрадчиво, как вас зовут?

– Зазу.

– За... Будьте добры повторить имя.

– Зазу. Я – Зазу Александер.

Ее имя мне ничего не говорило, а вот фамилия – о многом. Во всяком случае, это было возможно.

– А... ваш папа? – спросил я.

– Мой папа – Сирил Александер.

Час от часу не легче.

Сирил Александер был крупнейшим гангстером в городе. Мобстером, как их часто называют. Лос-Анджелес более чистый город, чем большинство других в отношении рэкета. Но в любом крупном городе масса дерьма. А Александер контролировал почти все это дерьмо. А то малое, что не подчинялось ему, просто не стоило контролировать. Фактически, последние два-три года у них даже не было конкурентов, о которых стоит упоминать, другие крупные мошенники держались на почтительном расстоянии от города Ангелов.