За воротами с правой стороны стояли два небольших коттеджа комнат на пять каждый, а на порядочном расстоянии за изумрудной изгородью, на идеально подстриженной лужайке, на фоне голубого неба розовел большой двухэтажный дом. Ярдах в тридцати от входа в дом, на лужайке, в тени многоцветного парусинового навеса расположилась группа людей. Сирил, разумеется, и часть его подручных.

Я поставил машину и зашагал по траве к этой группе. Сирил восседал на стуле с парусиновой спинкой, в руке у него был стакан с выпивкой. Вокруг сгруппировались шестеро молодчиков. "Вполне достаточно, – подумал я, – на меня одного. Вообще-то где-то поблизости должно быть еще несколько вооруженных теней, чтобы защитить его от других теней".

Сирил помахал мне рукой, когда я подошел, и один из молодчиков ногой придвинул для меня стул. Я сел, поздоровался и кивнул всей компании. Со всеми я когда-то встречался и знал их хотя бы с виду.

– Хотите выпить, мистер Скотт? – спросил Александер.

– Нет, благодарю.

– Сейчас Клара принесет еще. Все уже приготовлено. Смешивать не надо.

"Здорово, – подумал я, – высокий класс", – но вслух сказал:

– Нет, я хочу только немного поговорить.

Сирилу было около пятидесяти, он был среднего роста с худым, жилистым телом и цветом лица, который говорил о массажах и лечебных ваннах, настоянных на травах. Загар у него был какой-то искусственный, по всей вероятности, он мало бывал на солнце, и мне было известно, что его редкие черные волосы были крашеными.

Одет он был в розовые брюки и широкую красную шелковую рубашку, на ногах – желтые сандалии. Все вместе выглядело ужасно. У него были очень большие глаза какого-то мутно-карего цвета, над ними – светло-серые мешки. Короче говоря, даже близорукий не назвал бы его интересным мужчиной.

И все же, по сравнению с остальными, он был наиболее пристойным. Примерно в ярде от меня сидел Стейси с физиономией такой красной и лоснящейся, что она походила на лоскут от рубашки Александера. То ли у него было повышенное кровяное давление, то ли какие-то неполадки с гландами, но, казалось, что он до того обгорел на солнце, что через пару дней с него сойдет вся кожа.