Подойдя к двери в свое крыло, Влад достал ключи и сотовый телефон. Последний, чтоб подсвечивать себе. Сколько раз он сам покупал и устанавливал лампочку в фонарь, висящий на ближайшем столбе, но ее тут же разбивали! Больше трех дней ни одна не продержалась, и Соловьев плюнул на затею осветить свою улицу хотя бы частично.

Отперев дверь, Влад вошел, включил бра. Прихожей как таковой в квартире не было. У Соловьева язык не поворачивался назвать прихожей то небольшое пространство между входной дверью и комнатой, где помещались только узкий шкафчик и тумбочка. Над последней висело зеркало, рядом с ним ночник. Влад любил, когда это помещение освещает именно он. А вот в комнатах он всегда зажигал верхний свет. Они, в отличие от прихожей, были огромными, с высоченными потолками, но какими-то неуютными, темными. В каждой было по три узких окна, выходящих на улицу и пустырь. Вид из них Соловьеву не нравился. Поэтому он завесил окна толстыми портьерами и крайне редко их раздвигал. Так что с «огнем» он сидел не только ночью, но и днем. В ярком свете нескольких мощных лампочек комнаты казались не такими мрачными.

Влад прошел в спальню, стянул с себя джинсы, рубашку и носки. Перед тем как облачиться в спортивные штаны и толстовку, не мешало бы принять душ, но в его «хоромах» не было ванной комнаты. Мылся Влад в кухне в корыте, поливая себя из ковша или лейки. Если б он планировал обосноваться в Приреченске надолго, то обязательно что-нибудь придумал бы: перенес стены, втиснул душевую кабину, поставил большой водонагреватель (но сначала выкупил бы эту квартиру, ее он снимал), но Влад мечтал покинуть городок и ждал удобного момента.

Облачившись в привычную домашнюю одежду, Соловьев прошел в кухню. Помыл руки, ополоснул лицо, открыл холодильник.