По здравому размышлению Ракитскому не стоило двигаться вслед за этими двумя машинами. Но он не думал. Им двигали эмоции.

Еще час назад он ждал погони за собой, а теперь он сам догонял. Скорость была приличная и приходилось держаться почти вплотную за второй машиной, чуть не прижимаясь к ее бамперу… Вот вырулили на Ленинский проспект… Проскочили Кольцевую… Оставили позади поворот на Внуково…

Неожиданно «похитители» свернули на узкую боковую дорогу, которая вела в лес. Ракитский чуть поотстал, но продолжал преследование. Он не заметил, как передняя машина притормозила у обочины. Вернее, заметил, когда уже проскочил ее. Но она не осталась стоять в лесу, а, набирая скорость, догнала артиста.

Теперь он оказался «в коробочке». Впереди и сзади по машине, с боков плотная стена ночного леса.

Диктовавшая скорость передняя машина начала притормаживать и остановилась в самом узком и мрачном месте. Дорога не освещалась, огоньков жилых домов видно не было. Кругом лес и тишина.

Из передней машины выползли три силуэта. Из задней – только двое.

В свите фар Ракитский не видел их лиц. Все, что ниже груди он мог разглядеть отчетливо. Шли они неторопливо и оружия в руках не было. С одной стороны хорошо, но это не радовало. Десять кулаков могли быть страшнее пистолета. И то, что они не торопились и не суетились говорило о многом. Эти ребята хорошо знают свое дело.

Ракитский понял, что его непременно попросят покинуть машину. Лучше не нервировать этих товарищей и сделать это заранее. И еще – надо показать им свои мирные намерения. Они не должны его бояться. Он ничего плохого им не сделает.

Передняя дверца открылась мягко и медленно, как театральный занавес.

Ракитский выплыл из машины, но не стал от нее удаляться. Он сделал всего лишь шаг, встал на самое видное место и поднял руки вверх.