Дело было в августе, жара еще не спала. Рождественский жил на даче у отца за городом, а его новая кооперативная квартира пустовала. У Тихомирова квартиры не было. Только комната в общежитии.

— Почему Тихомиров жил в вашей квартире?

— У него были неважные условия в общежитии, и он попросил меня. Чтобы готовиться к защите.

— Он только работал у вас на квартире или ночевал там?

— Иногда, даже часто. Во всяком случае, я не запрещал ему.

— Бывали у него посторонние люди?

— Что значит "посторонние"?

— Люди, которых бы вы не знали. Или о которых не знали? Женщины?

Рождественский пожал плечами:

— Об этом лучше спросить соседей.

— Я интересуюсь не из праздного любопытства.

— Именно поэтому я и не хотел бы заниматься сплетнями. Ведь вас интересуют факты?

В самом общем виде они выглядели так.

После защиты был, как полагается, банкет. Закончился он рано, часов в одиннадцать. Потом Тихомиров поехал домой, вернее — на квартиру Рождественского. А в половине пятого сторож увидел его труп. Экспертиза установила: смерть наступила в результате падения, никаких следов борьбы, насилия на обнаружили. Правда, труп был не в лучшем виде. Все-таки шестой этаж. И в комнате все оказалось в порядке. Ничто не похищено. Ничто не свидетельствовало о насильственной смерти. И никакой записки о самоубийстве. Но зачем лезть на подоконник среди ночи? Мало ли что пьяный может натворить? Однако Тихомиров был не из тех, кто напивается до чертиков.

— Он всегда знал свою норму, — сказал Рождественский. — Стакан коньяку или бутылка сухого для такого парня чепуха. Только веселел немножко.

— Но тут банкет, особый случай.

— Я бы не назвал это банкетом. Формально диссертация не была утверждена как докторская. Поэтому все проходило скромно. Товарищеский ужин, закрепляющий определенный этап, — и только.