— Зая, ты бесценный зверь! — восторженно заявил Василий Ложкин и от полноты чувств клюнул теплую кроличью башку вытянутыми в трубочку губами.

— Да не лезь ты к нему с поцелуями, только что сало ел! И руки жирные вымой! — прикрикнула на мужа Алиса.

Ложкин поспешно отпрянул от безразличного к ласкам и ругани Заи, поднял руки, как хирург перед операцией, и убежал в ванную.

Когда он с чисто вымытым лицом и стерильными руками, благоухающий мылом и зубной пастой, вернулся в комнату, Алиса придирчиво рассматривала кроличью шубку.

— Ну, как он? — спросил Ложкин, присаживаясь на диван рядом с супругой.

— Нормально, — сквозь зубы процедила она, продолжая прочесывать бело-розовый мех тонкими пальцами. — Остевой волос немного отрос, но подшерстка не прибавилось. Линяет!

— Краска линяет?! — испугался Ложкин.

— Он сам линяет! — объяснила Алиса. — Скоро весна, зимняя шуба меняется на летнюю, облегченную. Зая станет менее пушистым.

— Подурнеет, стало быть? — Ложкин расстроился и в сердцах хлопнул себя по коленке. — Эх! Детям нравятся круглые пушистые зайчики, а не тощие кролики для жарки!

— Пустяки, — отмахнулась Алиса. — Мы его клетку на балкон выставим, там холодно, на морозе шуба погуще станет. Видно, последние хозяева Заю баловали, все время в тепле держали.

— Ой, да они в него просто влюбились! — переменчивый Ложкин раздумал огорчаться и восторженно всплеснул руками. — Чесали, купали, кормили отборными овощами! Когти Зае маникюрили! Специальный домик для него построили!

— Пятьсот баксов отступного нам отвалили, не торгуясь! — поддакнула Алиса.

— Зая, ты просто сокровище! — искренне повторил Ложкин, почесав кролика между ушами. — И ты, Алисочка, тоже!

— Недурной бизнес мы с тобой организовали, да, Васюля? — супруга улыбнулась и ласково потрепала одной рукой кроличью башку, а второй— мужнюю голову.