— Да при чем тут холодец? — уже громче огрызнулась подруга, ложкой с дырками размеренно выуживая из кастрюли и сердито стряхивая в раковину клочья необыкновенно густой пены, похожие на обрывки разодранного на куски поролонового матраса. — Вы только посмотрите на нее! Я ничего не говорю о Катькиной манере одеваться в стиле смиренной странницы по святым местам и пренебрегать домашней обувью, это дело вкуса и привычки. Но она же ходит по дому с закрытыми глазами, как Слепой Пью!
— У старого пирата Слепого Пью на глазах была черная повязка! — зачем-то вспомнил Колян. — И деревянная нога! А у Катерины глаза и ноги в порядке.
— В отличие от головы! — снова съязвила Ирка. — Нехорошо так говорить о родне, но Катерина совершенно точно чокнутая! Представьте, вчера вечером она сняла со своего окна уличный термометр и полчаса держала его в руке, пытаясь усилием воли поднять столбик до сорока градусов. Спрашивается, зачем?
— Можно подумать, в этом доме нет больше ничего сорокаградусного! — согласился Колян, прозрачно намекая на содержимое знаменитого вино-водочного погреба Максимовых.
— А сегодня утром она в той же позиции минут десять торчала в окне с зеркальцем: хотела отраженным лучом запалить лучину! — доложила подруга.
— Как Архимед? — заинтересовался Колян.
— Архимед тоже зажигал лучину? — удивилась Ирка.
Я представила себе древнегреческого математика в тоге и с жужжащей прялочкой и хихикнула:
— Нет, лучину он не палил. По легенде, Архимед поджигал отраженным и сфокусированным с помощью зеркала солнечным лучом вражеские корабли. Это была передовая древнегреческая военная техника.