Она подошла к стеклу дежурки, минуту смотрела сквозь ограждение из органического стекла, потом наклонилась к просверленным отверстиям – своего рода переговорное устройство, которое никогда не ломается в отличие от других переговорных устройств. Но ничего произнести не могла долго.

Капитан устало откинулся на спинку кресла. Он давно отвык на своей службе от сочувствия – слишком это много отнимало душевных сил – и потому спросил холодно, по-деловому:

– Ну-ну, что с тобой случилось?…

– Я… Я… – губы дрожали.

– Что «ты»?…

– Я мужа убила…

И женщина достала из кармана пистолет, показывая.

Сержант, который не успел еще вернуться к себе за ограждение и продолжить просмотр душу и еще что-то будоражащих снов, проявил завидную реакцию: бросился на женщину, тренированным ударом выбил пистолет из слабой руки, а саму руку мастерски завернул за спину, отчего женщина согнулась и чуть не упала. Но сопротивляться и даже стонать от боли не стала – словно ничего не почувствовала. Более того, капитан заметил, что у женщины даже взгляд не изменился – и не ушло все такое же отсутствующее выражение лица, словно во сне она находится.

Капитан понял без подсказок – наркоманка. Судя по состоянию, вот-вот начнется ломка. А это, знал капитан, снова потребует от него каких-то действий.

– Отпусти ее, – скомандовал он. – Поднимай «тревожную группу», пусть проверят.

– А что тут проверять? – удивился сержант, отпуская женщину и поднимая с пола двумя пальцами – чтобы отпечатков лишних не оставить – пистолет. – Сама же сказала…

– Ты что, не видишь, в каком она состоянии… Наркота… Наркоману что угодно привидеться может. Пусть сгоняют. А то приедут, а «мертвый» муж им дверь откроет. Нас же на смех поднимут. В любом случае, убийство – этим пусть горотдел занимается. Нам, сам понимать должен, крупнее семейных скандалов ничего не надо… – он потянулся и сам нажал кнопку вызова «тревожной группы». – Подъем, братва! На выезд!