Голос пожилого окреп, усилился:

– Глупцы! Они еще не понимают, что проиграли! Не догадываются, что именно они потеряли и сколько им еще предстоит пережить потерь! Впереди их ожидает безвременье, правление фигляров и временщиков, для которых эта страна никогда не была и не станет родной… Которые сейчас хотят только одного – запустить руки поглубже и грабить, грабить, грабить…

Пожилой поперхнулся, закашлялся, рука его нырнула под легкий пиджак, к сердцу. Поглаживая и массируя грудь слева, он продолжил:

– Все это – временно. Год-два – от силы. Потом народ поймет, что его обманули, что ему предложен путь в никуда. Нашу страну ожидает еще одна, третья революция. Возможно, что нам придется даже уйти в подполье… А все это требует серьезных финансовых средств. Поэтому…

Он опустил руки по швам, выпрямился, еще выше поднял подбородок.

– Вам, Андрей Михайлович, оказано большое доверие. Вы будете одним из тех, кто должен сберечь, сохранить необходимые финансовые средства для грядущего!

Он замолчал. Только смотрел на Старостина с явным ожиданием. Тот откашлялся – слишком уж неожиданно было все, что он здесь услышал, – потом осторожно сказал:

– Я, конечно же, благодарю… Но… Каким образом мне придется это делать? Сидеть на мешках с деньгами, как скупому рыцарю?

Пожилой оскалил прекрасные вставные зубы, показывая, что шутку понял и оценил:

– Не так уж все сурово, Андрей Михайлович. Все намного проще. Есть деньги. На счетах, номера которых вы сегодня получите. Необходимо будет их не только сохранить, а еще и приумножить. Для этого вы откроете кооператив…

– Извините! – позволил себе Старостин перебить пожилого. – Но только я… Как бы это сказать? Не деловой человек. Я – офицер. И этим все сказано.