— И о чем ты догадываешься, если не секрет?

— О том, что горячих точек у янки сегодня больше, чем блох у шелудивого пса. Оба засмеялись.

— Я соглашаюсь, — сказал Роджерс, приняв окончательное решение.

— О'кей, старина! — одобрил Деррик. Потом, немного помявшись, задал нелепый вопрос: — Стив, мы старые друзья, не так ли?

— К чему ты об этом? Я всегда верил в наши отношения. Деррик довольно засиял.

— Тогда хочу тебя предупредить. Этот Джексон, или черт его разберет кто, — крупная рыба в нашем море. Ко всему большой сукин сын. Держись с ним потверже. Не прогадай. Ты ему нужен, так возьми все, что нужно тебе.

— Спасибо, старина, за совет.

Прямо от Деррика Роджерс поехал в отель, где он должен был встретиться со своими майорами — Французом и Мертво-головым.

Леблана Роджерс заметил сразу. Тот сидел в холле гостиницы, утонув по самые плечи в огромном кресле, дымил сигаретой и деловито стряхивал пепел в керамическую плошку, которую поставил под руку на широкий, как спина пони, подлокотник.

Завидев Роджерса, едва тот вошел в стеклянные двери, распахнутые при его приближении фотоэлементом, Леблан поднялся, пожал руку приятелю. Сказал, что рад видеть его, что прилетел, едва получив телеграмму с вызовом, потому что уже устал от безделья и пустого времяпрепровождения.

Роджерс придвинул такое же кресло поближе к Леблану, и они уселись рядом. Молчали. Разглядывали один другого. Оба считали, что даже здесь, в мирном с виду отеле, в креслах могут сидеть «клопы», которые вслушиваются в чужие речи и передают их тем, кого в этом мире интересует все, о чем только говорят люди. Курили. Ждали, когда появится третий — Курт Мертвая Голова.

За те полтора года, которые они не виделись, Леблан мало изменился. Он был одет в безукоризненно скроенный по фигуре пиджак, в белоснежную рубашку, которая оттеняла его загорелое лицо. Невысокий, плотный, спортивно сложенный, он выглядел очень сильным, пружинисто подвижным, полным скрытой энергии.