Получив приказ перехватить на марше отряд моджахедов амера Рахматуллы, командир разведроты капитан Курков выбрал для засады место в узком ущелье-желобе, сжатом горами. До условной точки подразделение доставили вертолетами. Затем, совершив пятикилометровый марш, рота вышла к каменистому логу в холодный предрассветный час. Осторожно осматриваясь, взводы потекли между крутых скатов и заняли их, охватив лощину от края до края.

Стараясь не поднимать шума, солдаты складывали плитняк в большие подковы, устраивая огневые точки. Потом хриплым шепотом Курков передал по цепи команду: «Ложись!» Все залегли на холодный камень склона.

Сам Курков лежал третьим с правого фланга, устроившись рядом с большим чешуйчатым обломком скалы. Время текло медленно, лениво.

Сперва у Куркова занемела нога. Он шевельнулся, потянул ее, и тогда будто тысячи мурашей поползли из штанов к ботинку. Полезли они, зло кусаясь.

Курков скрипнул зубами, но больше шевелиться не стал. Впереди, метрах в пятидесяти от них, по караванной тропе плыли бестелесно-зеленые полупрозрачные тени, шла разведка Рахматуллы — десять отчаянных кашшафов, следопытов и головорезов, — три боевые тройки, в любой момент готовые раскинуться веером и драться во славу аллаха до последнего патрона. Они плыли беззвучно, быстро, как кадры плохо снятого любительского фильма.

Через полчаса после разведки в желоб втянулось ядро отряда. Уже рассвело, когда моджахеды вышли к середине лощины и изменили порядок движения. Колонна, проходившая горловину ущелья довольно плотным строем, распалась на несколько групп и рассредоточилась. Теперь моджахеды просматривали лощину во все стороны.