— Там, — седоголовый показал пальцем себе за спину, — особенно интересуются нашей военной техникой. В частности, танками. Слышал, в российской армии явный переизбыток, после сокращения станут сдавать в металлолом. А на этих танках можно прилично заработать. Не одному же Росвооружению хапать?

— Опасно, — мямлил помощник советника, разглядывая ухоженные ногти. — Засекут — лишишься и должности, и, возможно, — свободы… И потом — привык быть патриотом, не продавать Родину.

Седоволосый презрительно что-то промычал, будто выругался. В адрес патриотов-дурней и усеченной до предела, так называемой, «Родины». Похоже, его бесит сверхнаивность помощника советника Президента, выводят из себя урапатриотические высказывания.

— Кто засечет? ФСБ? Безопасники у меня вон где сидят, — посетитель приподнялся и ткнул пальцем в сидение, потом так же резко уселся. Будто продемонстрировал, во что превратятся люди, осмелившиеся залезть в дела выгодного бизнеса. — А если и засекут — что? Мигом заткнем болтливые пасти парочкой миллионов. Естественно, баксов. Не обеднеем.

— И все же…

— Мы готовы оплатить твои услуги, — понизил голос бизнесмен. — Как всегда, в твердой валюте… Надеюсь, стенографистка пропустит эту часть нашего разговора?

Егор Артемович разрешающе кивнул — пропусти. Но пальцем показал — записывай. И поподробней.

— От тебя требуется такая малость, что даже неудобно говорить. Подготовить за подписью советника справку Президенту и, соответственно, его распоряжение министру обороны. Не возражаю или на ваше усмотрение — не знаю, как принято в твоем ведомстве. И за такие плевые бумажки…

— Взяток не беру. Не обучен. Шиковать — не тот возраст, а для нормальной жизни хватает зарплаты, — громко продекламировал Молвин, скосив на секретаршу вопросительный взгляд: успела зафиксировать патриотичское высказывание или повторить?

Людмиле показалось — седоголовый поднимется и врежет боссу по морде. Покраснел, в с"узившихся глазах замерцали искры.