Чегодин напряженно слушал исповедь немолодой женщины. Все обычно, все повторяемо в наше время, но что-то настораживало, какая-то малость ковырялась в ушах, мешая вникнуть в детали, которые, в конечном итоге, определят будущий успех.

Молвин — помощник советника Президента. По нынешним меркам — высокая должность. Платонов — советник, неважно, по каким вопросам, главное — лицо, имеющее доступ к главе государства. Николаев — бизнесмен, банкир. Хорошо бы узнать, какие дела курирует советник, не пересекаются ли его проблемы с проблемами Николаева.

Но до чего же опасно копаться в грязном белье высокой политики! Не любят там любопытствующих сыщиков и журналистов, сберегают от них секреты любой важности: от семейных и интимных до государственных. Лезть в высокие органы все равно, что без маски и дымокура соваться в пчелиные ульи — пчелы закусают до смерти.

Не дав согласия, не получив непременного аванса, Виктор подспудно уже начал расследование исчезновения неприметной секретарши.

— Понятно, — протянул он, когда посетительница закончила длинейшее повествование. — Почему не обратились в милицию?

Пелагея Марковна удивленно воззрилась на наивного детектива, сначала невооруженными глазами, потом — через очки, водруженные странным манером — на кончик напудренного носика.

— Наверно, вы не поняли… Как бы это выразиться, Людочка оказалась посвященной в некоторые дела государственной важности… Мое обращение в милицию…

— Кто-то вам не посоветовал поднииать шум, да? — догадался Виктор и покраснел от удовольствия — все же за время работы в уголовке удалось нажить кой-какой опыт. — Кто позвонил, знаете?

Новый удивленный взгляд над стеклами очков.

— Никто не звонил… Когда Людочка не возвратилась с работы, я сама позвонила в приемную. Сначала ответила какая-то девица, сказала — ваша дочь больше у нас не работает. Потом включился мужской бас. Дескать, не волнуйтесь, вскоре ваше дочь объявится. Не ходите по инстанциям, не беспокойте занятых людей… Вот и все.