Наведаться в коридоры и кабинеты бывшей родной организации Чегодину не хотелось. Замордуют дурацкими вопросами, забросают фальшивыми соболезнованиями. Точно так же не было желания навестить Володьку дома, в об"ятиях многочисленного семейства — жены и семерых детей «лесенкой».

Лучше подстеречь болтуна в конце рабочего дня неподалеку от Управления.

Так он и поступил. Благо, день — по-летнему жаркий, небо безоблачное, дождя не предвидится. Идеальная погода для влюбленных и сыщиков. Вообще-то, влюбленным любая погода в масть, а вот топтунам сегодняшняя, солнечная — настоящая благодать.

Мысленно лениво рассуждая о влиянии погода на отлов преступников, Виктор, прикрывшись развернутой газетой, следил за знакомым под"ездом. Как всегда, он избегал общения с посторонними людьми, побаивался его.

Наконец, дождался! Где-то во внутренностях здания забренчал звонок, объявляющий о завершении трудового дня.

Первыми выпорхнули на волю, на подобие птичек-синичек, полуобнаженные девушки — секретарши, делопроизводители, машинисточки. На прощание бегло прижимались щечками, боясь повредить макияж. Взявшись под руки расходились в разные стороны.

Наконец, потянулись мужики. Знакомые Чегодину и незнакомые следователи и оперативники, омоновцы и обычный служивый люд. Обмениваются прощальными рукопожатиями, сговариваются о встречах с выпивкой, спешат к остановке автобусов и троллейбусов.

Кудрин вышел из под"езда вместе с патологоанатомом. Остановились, продолжая начатую в кабинете беседу. Володька горячится, размахивает руками, выбрасывает из себя залпами какие-то доказательства. По привычке откручивает у собеседника пуговицы и отбрасывает их в сторону.

Патологоанатом ведет себя более сдержанно — отмалчивается либо ограничивается короткими словами. Типа — понимаю, так-то оно так, поглядим-посмотрим. И отводит шкодливые пальцы собеседника от своей, уже постралавшей, одежды.

Минут через пятнадцать растались: патологоанатом медленно двинулся по тротуару, Кудрин проводил его сожалеющим взглядом и огляделся в поисках очередной жертвы.