— Там нет ничего опасного, — неуверенно возразил Молвин.

— Ничего, говоришь? А переговоры с генералами из Генштаба — мелочь, да? А подготовка решения о списании в металлолом новейших танков, под маркой устаревших — ерунда? А якшание с оппозицией для прощупывания слухов о готовящемся перевороте — ничего страшного? Бог твой свят, Егорушка, что живешь не в сталинские времена, когда за меньшие проступки отвинчивали глупые головы… Впрочем, и сейчас недолго ее потерять, если не найдем телку и ее хахаля, не вытряхнем из них опасные дискеты.

То, что перечислил двоюродный брат — мелочевка, о главном он не знает. Юношеские, и не только юношеские, шалости Президента с женщинами. Забавы некоторых видных политиков с девочками-проститутками в сауне и на природе. Пьяные откровение высокопоставленных государственных деятелей о российских разведчиках за рубежом, о военном потенциале страны. Продажа бывшим противникам совершенно секретной информации. Миллиардные взносы «слуг народа» в престижные зарубежные банки. И, наконец, дурнопахнущие анекдоты.

Все это с указаниями времени и места, даже с упоминаниями «источников». В одном можно согласиться с Николаевым: попадет информация тем же журналистам — конец. Не только карьере, но и жизни.

Скрывая растерянность и боязнь, Молвин склонился над столом, привычно почесал мясистый нос. Будто для облегчения ноющей головы втирая в него опасные мысли.

В кабинет без разрешения вошел парень в костюме и при галстуке. Его пыталась задержать секретарша, даже за рукав схватила, но он невежливо оттолкнул худосочную девицу.

— Что случилось? — резко повернулся Николаев. — Почему мне мешают?

Парень склонился к уху босса, что-то зашептал.

— Говори громче — у меня от господина Молвина нет секретов.

Парень послушно повысил голос.