— Что в файлах?

Беседа все больше и больше напоминает допрос. В сухом, требовательном голосе Валерки — ни намека на нежность и доброту, он высушен и провялен, как тушки воблы. Обиженная «подследственная» постаралась говорить таким же тоном.

— Примитивный компромат. И не только на людей, беседы босса с которыми я записывала, но и на других, неизвестных мне или малоизвестных. Президента, советников, министров, генералов, политических деятелей…

— Понятно. Пароли Молвин знает?

— А как же — аккуратно переписал в блокнотик и спрятал в карман. Мне кажется бумаги он уничтожает, полностью доверяя дискетам. Вчера случайно заглянула в сейф, а он пуст… Надеюсь, с первым вопросом покончили?

— Условно покончили, — уклонился от конкретного ответа Валерка. — Слушаю дальше…

— Тогда — по остальным пунктам обвинения…

Слово «обвинения» выдано курсивом, глухо и обидчиво. Обстановка явно не соответствует теме беседы: парень лежит голый, раскинув руки и ноги, будто предлагает свое тело в обмен на честное признание; девушка зябко кутается в старый халат, под которым — тоже голое тело.

— Почему Молвин проникся доверием ко мне? На этот вопрос ответить не могу — сама удивляюсь. Постарайся узнать у босса… И, наконец, мои планы на будущее… До сегодняшней ночи не задумывалась.

— И все же почему Молвин сам не записал на дискеты, почему доверился тебе?

— А он разбирается в компьютерах, как я в созвездии Тельца. Кому еще доверить столь важное дело, если не любимой секретарше?

— Ты занимаешься с боссом сексом?

Людмила потупилась. Неужели, парень не понимает — отказать боссу все равно, что написать заявление с просьбой уволить. А на что тогда жить? Просить милостыню в метровских переходах или торговать своим телом?

Валерка помолчал, задумчиво пошевелил пальцами, помял угол подушки. Потом неожиданно спрыгнул с кровати, забегал по комнате.