- Так вы хотели говорить со мной? - спросил Малюта, и я увидел рядом с собой его лицо, рябое и насмешливое, и глаза его, холодные и пустые, как осколки бутылочного стекла, вправленные в чуть дрожащие, красные веки. - Г оворить. Я попусту трепаться не люблю.
- Кто вы? - сказал я тихо, но мне показалось, что слова мои загремели над миром и все люди - и те, что сидели вокруг, и те, что были за тысячи верст отсюда, - разом обернулись и засмеялись мне в лицо, глумливо и презрительно: «Глупец, и ты не знаешь?!.»
- Для чего спрашивать, не понимаю, - откликнулся Малюта и пододвинул мне грязный стакан с водкой. - Выпьем за наше здравие.
Мы чокнулись и выпили.
Малюта крякнул, утер рукавом рот и, не жуя, проглотил солененький огурчик. Потом налил по новой и перекрестил стаканы, что-то бормоча себе под нос.
- Вы - Малюта! - громким шепотом выкрикнул я, уже не колеблясь ни секунды.
- Вестимо. Малюта Скуратов-Бельский - так-то будет точно. И красиво.
- Зачем вы здесь?
- Зачем мы все здесь? Зачем - радуемся, плачем, блядословим, зачем убиваем?
- Вы не могли попасть сюда!
- Кто выдумал? Поганый вздор! Я все могу, ибо, - он важно поднял заскорузлый палец, - я везде есть. И всегда! Запомни это.
- Неправда. Царь Иван Васильевич Четвертый.
- И при Грозном, и при Петре, и после, и сейчас - всё тоже я, Малюта! Нас как будто много - в разных временах, всегда мы жгли, рубили, убивали, мучили и доносили, и всегда опричнину лихую создавали - в каждый век свою опричнину, но все мы, хоть и разные, - едины, все сливаемся в одно лицо, как сотни ручейков в одну большую реку. Увидишь, вспомнишь одного - и все другие не покажутся чужими, всех признаешь. Да, Малюта был, Малюта есть - и будет на земле Малюта! Без него - нельзя. Пей, парень, пей, охо-хо-хо!