Май, ты сошла с ума!

— Ma es matafann ka, — сообщила я тишине. — Красный, синий, синий, красный, зелёный.

Молчание. Затем, чётко и спокойно.

— Два один восемь два три пять шесть. Повторите.

— Два один восемь два три пять шесть, — отозвалась я глухо.

Связь оборвалась.

— Два один…

— Я слышал, девочка. Набери этот номер дважды, подряд. Цифрами.

Я повиновалась.

— Нажми вызов.

Телефон пискнул. «Абонент недоступен».

— Абонент недоступен, — повторила я, ощущая себя ужасно глупо.

— Спина устала, сил нет, — сообщил дядя шёпотом и… медленно поднялся. Медленно, сжав зубы, откинулся назад. Запустил руки за спину и чем–то щёлкнул. – Ну, всё. У нас есть ещё немного времени, Май. Ты хотела поговорить? Я тоже. Правда, обо всём мы поговорить не успеем.

Руки у меня дрожали. Страшно. И были, обе, холодными и мокрыми от пота.

— Надень перчатки, — попросил дядя тихо.

— Зачем? — поразилась я, протягивая ему телефон. Но дядя Хельт отказался его забирать и движением головы велел бросить аппарат туда же, на кровать.

— Мне нужна ясная голова, девочка. А мы с тобой, как ты могла заметить, разного пола.

Я не выдержала и рассмеялась. Тихо. Дядя прижал палец к губам и медленно опустился прямо на пол.

— - -

— Через двадцать три минуты Миан придёт за бокалом, — дядя говорил, как ни в чём не бывало. — К этому моменту я должен исчезнуть. Как только я уйду, сними перчатки и выключи кондиционер. Я включил его, пока ты просыпалась.

— Зачем?!

— Обоняние у неё такое же острое, как у тебя, Май.

Это верно. Будет оно острым, когда осталось пять дней до…

— Два дня, — сообщил дядя. — Не пять, Май. Два.

Я непроизвольно встала на ноги. Откуда… как он… рука потянулась к шее.

— Два дня, — повторил он. — И перестань пить таблетки, которые тебе даёт Миан. Возьми вот эти, — он протянул флакон. Судя по надписи, там — обычный дезодорант. Точнее, препарат для подавления чувствительности к запахам. Но таблетки на вид немного другие.