А надоед было много – пять человек. И все они отличались очень хорошим аппетитом. Прежде всего дядя Боря. Он был шахтером. И его отпуск был длинней отпуска других людей. Но не это было еще самое плохое. Скверно было то, что он вознамерился провести весь свой долгий, добытый нелегким шахтерским трудом отпуск в доме любимой племянницы – Леси.

О том, что именно она является любимой племянницей дяди Бори, Леся узнала впервые. И сначала ей это даже польстило. И льстило ровно до тех пор, пока она не смекнула одну очевидную истину. Все прочие племянницы, живущие поближе к дяде Боре, просто давно перестали с ним знаться и пускать его к себе на порог. Вот он и вспомнил про Лесю.

Тетя Галя была дамой простой и непритязательной. Косметикой пользовалась дешевой отечественной, но зато постоянно. То есть не проходило часа, чтобы она что-то на себя не мазала бы, не смазывала, протирала и красила. Конечно, при такой занятости, ей было уже не до детей. И если старшие мальчишки в надзоре матери не нуждались, им было уже десять и одиннадцать лет, то младшая Светланка требовала постоянного материнского надзора.

Но тете Гале было некогда! Поэтому Светланка бодро топала по всему дому, вытаскивая и раскидывая все, что ей попадалось на пути. Подруги пытались намекнуть, что ребенку будет безопасней в какой-то одной комнате. Но тетя Галя, все так же мило улыбаясь и похохатывая, не делала никаких попыток остановить всесокрушающее ознакомительное путешествие дочери по дому.

– Сегодня я нашла ее стоящей перед зеркалом и орудующей моей тушью и помадой.

Эффект от впервые использованной французской косметики превзошел все ожидания Светланки. Она была хороша как никогда и очень себе нравилась. Бедняжка совершенно не понимала, почему взрослые тети так причитают над ней, тащат в ванную и долго там трут разными щетками и полотенцами.

– Бедный ребенок. Мне прямо страшно за нее при такой матери.