Грузин только щелкнул приемником к черту. Вид у него был, когда он на меня посмотрел, какой-то странный, злобный, загнанный и отчаянный.

Он хотел сказать, но только сжал зубы и замычал от отчаянья.

- Ты хочешь спалить себя перед самым Кремлем! – в ужасе поняла я. – В честь протеста против социальной несправедливости... Отпусти меня, – жалобно взмолилась я, вспомнив, что террористы обливают себя бензином и сжигают, а самые честные взрываются с бомбами, чтоб громче слышно было... – Честное слово, я больше ничего плохого тебе делать не буду...

Я съежилась зайчиком в уголке.

Грузин снова включил радио.

- За каждое сведение, которое поможет при его поимке, государство заплатит сто тысяч долларов...

Он снова его выключил.

- Вай-вай, за что мне такое бедствие... – обхватив голову одной рукой, он стал раскачиваться за рулем. – Ехал мирный честный грюзин, провозил наркотики...

- А где наркотики? – тут же спросила я.

- В ж...! – грубо и злобно ответил грузин.

И, выругавшись, схватился за руль. Ибо, чуть не вылетел с дороги на повороте.

Увы! После поворота стояла милицейская машина. И движение было перекрыто. Пропускали по одной машине.

Стояли машины, бегали человечки в форме.

Грузин обессилено закрыл глаза.

- Эй, ты, а ну выходи! – раздался голос здоровенного детины. Тут же подошедшего к нашей машине. – Проверка документов!

Подняв руки, грузин вышел из машины.

- Террорист! – радостно завопил верзила, увидев поднятые руки.

К нам быстро подбежали несколько крупных чинов.

- Успокойтесь, – сказала я милиционеру. – Он честный грузин, не террорист, он лишь наркотики провозит...

Я, запыхавшись, оправдывала его.

- А где наркотики? – быстро спросил подбежавший чин.

- В ж...! – честно ответила я, пытаясь честно передать слова грузина.

- Обыщи гражданина, Сережа! – сказал полковник – И где только люди наркотики не провозят, – удрученно покачал он головой. Мол, в его юности такого не было.