Может вернуться? – подумала я. Но потом сообразила, что для больного может быть уже поздно, а его все равно привезут сюда.

- Обыщи его, живо... – скомандовала я девчонке.

- Я уже обыскала, у него больше ничего нет... – печально сказала маленькая принцесса.

- У него таблетки какие-то могут быть, дурра! – рявкнула я, тормозя машину прямо против входа.

Чуть не врезавшись в санитаров.

- Человеку плохо! – заорала я. – Умирает...

Санитары лениво переглянулись.

- Я сейчас пожалуюсь на вас тем, которые тут бегали, и они живо вам мозги вправят!

- Так бы и сказали, что вы из спецслужбы, товарищ полковник! – быстро вытянулись они в струнку. – А ваш подчиненный только что уехал ее брать...

Я поняла, что начальник их уехал за больной. А меня приняли не за ту.

- Берите этого... – скомандовала я.

Тут выбежала та самая медсестра, увидела меня, ахнула, почему-то побледнела...

- Человеку с сердцем плохо... – быстро сказала я ей, показывая на лицо больного.

Она взглянула на него, мгновенно как-то посерьезнела, стала жестко, быстро и четко командовать:

- Инфаркт... Быстро... Осторожно взяли... Эх, этого бы быстрей вколоть... – сказала себе она.

- Дай аптечку из машины, живо! – скомандовала я маленькой принцессе.

И, вырвав аптечку из маленьких рук, почти кинула ее медсестре, приказав:

- А ну погляди, – может, там найдешь!

Она как-то очень четко, по военному действовала. Вовсе не как простая медсестра. Что-то странное было в ней, что-то несоответствующее простой той форме... Я удивленно ее разглядывала, и не могла понять, в чем суть.

И тут мой взгляд упал на мобильный у меня на сиденье.

Я схватила его, и, догнав их, сунула мобильный медсестре.

- Это его... – сказала я.

Та, словно уже где-то в операции, как-то напряженно собранная и суровая, только выругалась. И, не глянув, сунула мобильник санитару.