Это были сотенные купюры.

- Мама, там как раз три тысячи штук... – поняв, сказала принцесса. – Три квадратных пачки.

Я отдала сверток врачу.

- Немедленно отнесите ей! – как-то жестко, безжалостно и властно, словно совсем на себя не похоже, стараясь не думать, чего лишаюсь, сказала я. – Пусть она откроет сверток немедленно. И скажите ей, что это честные деньги...

Тот ничего не понял.

- Немедленно! Пусть она развернет их при мне.

Он замялся, но мой тон был слишком жесток, и он как-то подчинился.

Бог дал, Бог взял. И, я подозреваю, и дали деньги мне для того же.

Через какое-то мгновение я увидела, как она там внутри наверху у окна разворачивает бумагу, а потом окно открылось.

Она появилась в окне.

- Немедленно уезжай, слышишь! Немедленно! – с каким-то надрывом безжалостно крикнула она мне разозлено. Словно говорила мне “ты”, а не ругала. Таким тоном она могла ругать давнюю подругу. Она кричала. – И чтоб я тебя больше не видела, не видела!!!

Она явно злилась и сердилась за что-то на меня.

А я то думала, что она меня любит – вздохнула я. Почему-то стало обидно, не знаю сама. Ведь я ее видела всего лишь мгновение, когда она меня утешала. А мне показалось, что она меня любит. Так обидно и горько мне стало, просто ужас. Еще один человек меня предал.

Я резко села в машину, и резко выехала прочь, не оглядываясь. Ребенок не успел вскочить и отчаянно, с безумным лицом, топал за машиной, пока безнадежно не отстал с выражением безумного горя.

За спиной с другой стороны въезда в больницу ворвались машины с мигалками. Снова выбегали и топали люди. Опять привезли больных – подумала я. Денег нет, а такая оперативность!

А вот принцессу было жалко. Она так бежала за машиной. Ее фигурка была такая тоненькая и жалкая, так стремилась отчаянно догнать, я чуть не заплакала тогда. Слава Богу, все кончилось, когда я вырулила на проспект. Стоя у светофора я всплакнула.