Шейла Шиан считает, что я самая красивая девочка на свете. Она признается, что никогда не видела таких ярких голубых глаз, как у меня. А когда Шейла берется расчесывать мне волосы, то говорит, что они самые шелковистые из всех, что ей доводилось держать в руках.

Впрочем, говорить по-другому она не может. Ведь она моя мама. И это ее святая обязанность.

Моя мама вообще любит поговорить, причем на любую тему. За словом в карман, что называется, не полезет. Иногда я все же пытаюсь ее притормозить, но она лишь бросает на меня сердитые взгляды и продолжает нести всякую ерунду с удвоенным рвением.

Про мамашу моей подружки Эллис, например, мама вообще говорит, что она злая, эгоистичная корова.

Правда, она так выражается, только если думает, что я не слышу.

Хотя теперь это уже не имеет никакого значения. Все равно Элис со своей мамой переехали жить в Дублин. Ее отец, конечно, по-прежнему живет в соседнем доме, но мне от этого ни жарко ни холодно. Не будет же он вместо Элис играть со мной в баскетбол или «Монополию», валяться на полу в моей спальне, слушая музыку и болтая обо всем на свете.

Когда Элис впервые сказала мне о том, что переезжает, я, разумеется, расстроилась, но не слишком. Я была уверена, что мы продолжим видеться хотя бы по выходным, которые она непременно будет проводить у отца. Ведь в книгах и фильмах оно так всегда и бывает. Но в жизни все оказалось совсем по-другому.

Мамаша Элис нанесла, как выразилась моя мама, фирменный удар под дых и записала Элис, а заодно и ее брата Джейми, на субботние занятия по фортепиано. Это означало, что теперь Элис не сможет приезжать к нам в Лимерик

Но мама говорит, чтобы я не слишком обольщалась, потому что Вероника (так зовут мамашу Элис) наверняка исхитрится и найдет предлог, чтобы не отправлять детей к отцу на каникулы. Но я продолжаю надеяться. Что мне еще остается?