После школы я в одиночестве плелась домой, с тоской вспоминая Элис. Впервые в жизни обратная дорога показалась мне бесконечной пыткой.

Когда мама спросила, как прошел мой первый день в школе, я ответила, что прекрасно, хотя ничего прекрасного в нем не было и в помине.

Дома мне было совершенно нечем заняться. Обычно мы проводили все свободное время вместе с Элис. Я чуть было не пожалела, что нам не задали уроков на дом, по крайней мере, с их помощью я могла бы хоть как-то убить время. Признаться маме в том, что мне нечем заняться, я не решилась. Каждый раз, когда я ей об этом заявляю, мама тяжело вздыхает и говорит, что многое бы отдала за возможность ничего не делать. И тут же нагружает меня какой-нибудь работой по дому – заставляет разбирать по парам выстиранные носки или протирать плинтуса.

Под вечер мама, наконец, пустила меня за компьютер, чтобы я могла проверить электронную почту.

Писем от Элис не было. Еще бы, когда ей обо мне вспоминать. Наверняка веселится сейчас где-нибудь со своими новыми друзьями из Дублина. Или готовится к пижамной вечеринке. Или обдумывает, с кем бы пойти в кино, а может, в пиццерию.

Мама всегда говорила, что в отличие от нее мамаша Элис любит «сорить деньгами». Но даже если бы мама ни с того ни с сего расщедрилась и дала мне пятьдесят евро на то, чтобы сводить друзей поразвлечься, кого бы, спрашивается, я позвала? Вот именно, что никого. И сидела бы я в кино одна-одинешенька в обнимку с тремя порциями попкорна, пятью стаканами колы и ревела бы от тоски.

Тут я почувствовала, что и впрямь сейчас зареву. Интересно, если залить слезами клавиатуру, компьютер испортится?

Мама вошла и увидела, что я сижу, уставившись в пустой экран. Она погладила меня по голове и спросила, не хочу ли я пойти посмотреть телевизор. И пока я смотрела «Симпсонов», она даже ни разу не вздохнула и не покачала головой. Похоже, она действительно очень меня жалела.